Добавить в избранное
Ларс Фон Триер

Хостел 2

Сиквел повествует о двух садюгах, трех девицах, о хождении «в народ» и незадавшемся фак-сейшне. Смысл в новом случае остается прежним: деньги решают все, санкционируя искусственный отбор и игру в бога. После ознакомительной части про жертв, охотников рядом, корпорации монстров и тайны организационной структуры подпольного охотничьего товарищества, последние двадцать минут разнузданно-изуверские. Ради этих последних минут все остальное и затевалось, а чтобы на весь хронометраж замахнуться чернухой, без прелюдий — ни-ни. Схема предельно типовая.

Я лучше сразу признаюсь, что не понимаю в романтике ножа и топора ничего. А вот Рот, режиссер, делает вид, что понимает, и вводит в заблуждение других. И еще я не пойму, что оригинального в авторизованных «распилах» и публичных расчленениях среди многих других предшествовавших и нынездравствующих? То, что в географии Рота небольшие пробелы, для сплэттера простительно, хотя и обидно для населения Старого Света. Гораздо неприятней, что вот такие они и есть, порождения ультра-брутальной тарантиновской идеологии: прямолинейные, как одна извилина, и старательные, как дураки, расшибающие лоб. Они — не тарантины, они, скорее, пресловутые «крошки Цахесы»: все, что сделано до них, пылится на складе их мозгов под ответственным хранением, чтобы в нужный момент ремарки были извлечены на «ура». Не так уж и плохо «вставать на плечи предшественников» в традиционном движении; плохо, что для искусства это чревато цикличностью, а не новаторством.

Нормально, когда бензопилой взмахивают со всепоглощающей непосредственностью в древнем 74-ом. Нормально, когда данный акт лучезарного идиотизма не нравится никому, положа руку на сердце. Никому, кроме фетишистских модельеров, узаконивших в моде «кожаные лица» специально на потребу садистам. Надо еще соображать, что в итоге временных преобразований все, что про «пилу» (или схожий инструмент) не только осталось в хрестоматиях, но и существенно эволюционировало, как быстро эволюционирует любая зараза.

Страсти-мордасти с использованием подручного обиходного инвентаря — дешево, надежно и практично: знатоки материала оценили по достоинству гениально простую находку. Оценив единожды, они лицезреют ее до сих пор, как целый поджанр насильственно-кровожадных сплеттеров. Когда-то раньше был кудесник Роджер Корман, снимавший быстро и дешево: потом его же идеи другие режиссеры заковали в прочную броню высоких бюджетов, и на поверку вышло еще лучше, много дороже, но с тем же прогрузом. А у Рота со знанием не географии, так киноведения, торжествующий ажур: с одной стороны, «крестный отец» Квентин, умеющий массировать подозрительные потребности масс без подавляющей власти Желтого Дьявола Доллара. С другой стороны, за Ротом классика «Пятницы-13», где без зазрения совести кромсают непослушных подростков, вкусивших взрослостей жизни в виде «секса, наркотиков и рок-н-ролла». Смотреть такое интересно тем, кто в том же возрасте, кто сопереживает наказанию и пытается изжить комплекс вины.

Когда на экране во всю его высоту и долготу, крупным планом отчикивают причинные места, а словесная угроза кастрации обретает вполне конкретное визуальное воплощение, то надо полагать, сия монументальная акция воинствующего вуайеризма стОит и инноваций, и целого сценария. Сценария того же, из первой части, и того же эффекта без неожиданностей, когда «пыточное порно» превосходит себя, но напрасно: все равно от лобовой демонстрации насилия еще никто не умирал. (Блевать — блевали).

Режиссер сознательно перепутал Крумлов со Словакией — и на здоровье; произвел детей дряхлой Европы в упырей и антихристов — ну, бог простит. Ну, сослался на авторитетное прошлое жанра — а кто без греха? Но почему у него опять то же самое, и вместо мальчиков — девочек, и с цитатой из «Аморальных историй» с натурально кровавой баней? И языческое племя не с полей поруганной Европы, а откуда-то из «Плетеного человека» (настоящего, раритетного, в котором Кейдж не играл). Наверное, очень иронично резать по-живому и кушать, пока другие то же самое «пожрут глазами», отдав дань торжественному маршу во славу доктора Лектера. Футбол отрубленной головой под веселые дудочные мотивчики, по всей видимости, аллегория тревожных тенденций наступившего тысячелетия. Кином это может и не быть, а бабла хочется всегда. Вящий натурализм некоторых эпизодов можно отнести даже не к условиям жанра, а к безоговорочной победе американской демократии, по принципу, «что хочу — то и показываю».

Чисто интуитивно многое яснее ясного: проблема конфликта поколений обрела второе дыхание на уровне садо-мазохистских номеров и фоновой истерии сексуально озабоченных. Рот плюнул в рожу (простите за каламбур) своей противоположности, арт-богеме восточного побережья, и плюнул, так сказать, с вершины мусорной кучи современной культуры. И это при том, что вульгарность и деморализованность американцев, в свою очередь, у Рота представлена наглядно до тошнотворности, но без какого-либо уныния, проповеди и нахмуренных бровей.

Здесь налицо «менталитет дробовика», и привычка терзать утонченные нервы приверженцев «высокого искусства» с умиленной радостью профессора, раскалывающего черепа в анатомическом театре. Вглядываясь в такого умельца, «гуманист» вычленит уорхолловскую горечь и цинизм под авангардной тенью малобюджетного кино. «Не-гуманист» придушил бы умельца собственной рукой. Фразеологизм «адаптация смерти» не всем нравится, слава богу.



Источник: www.kinopoisk.ru
   
© 2007
создание сайтов
фирменный стиль, разработка фирменного стиля